Гном вернулся в сказку
Сейчас я жалею, что так мало с ним общался. От него так и веяло добротой и рассудительностью. Во время моих нечастых визитов в Алматы он встречал меня так, будто мы были знакомы всю жизнь.
По сути, он и привёл меня в большую журналистику. После моего полугодового внештатного сотрудничества с газетой «Время» Владислав Маркович во время очередного телефонного разговора без обидняков спросил: «Пойдёшь к нам в штат? Хочешь, я поговорю с главным?» Сам Карака был в то время заместителем главреда «Времени» и курировал собкоровскую сеть.
Никто не может упрекнуть Владислава Караку в предвзятости и интригах. Он никогда не повышал голоса и всегда мог помочь коллеге дельным советом. Он запомнился с вечным мундштуком с сигаретой в зубах. Даже на еженедельной планёрке у главреда Караке по праву полагалось единственное шикарное кресло в кабинете.
Многое о нём становится известно только сейчас. Например, мало кто знает, что Караке своим становлением обязано столько журналистов, сколько не мог научить уму-разуму ни один приличный казахстанский журфак. Или, что этот пожилой человек, похожий на Гнома из сказки, - один из крупнейших в Казахстане банковских аналитиков.
За его плечами работа в журнале «Шмель», газетах «Казахстанская правда» и «Огни Алатау». Он был главным редактором «Каравана» и заместителем главреда «Времени».
...Субботним утром 65-летний Владислав Карака ушёл из жизни. Добрый и мудрый Гном вернулся в сказку.
Нам крупно повезло со временем прихода в журналистику. В те годы «Казахстанскую правду» возглавил смелый, прогрессивный человек Федор Прокопьевич Михайлов. Одним из первых в республике начавший разрушать твердокаменные устои сталинской прессы. Он окружил себя молодыми, «зелеными» по тем меркам журналистами. Многие из той «волны» работали потом в центральной прессе, возглавили прессу республиканскую. Мы трудились с бешеной энергией, истово любили свою профессию, верили в ее высокую миссию.
У Караки тогда была нелегкая полоса в жизни. От него ушла красавица жена, оставив его с малолетним сыном на руках. Но он не сдавался. Писал блестящие фельетоны, по-настоящему смешные, веселые юморески. Карака стал сильным журналистом, редактором. Он стоял у истоков многих нынче модных газет, имеющих тысячные тиражи.
В дни гонораров и зарплат мы собирались в холостяцкой караковской «хрущобке», спорили до утра, слушали Игоря Кабана, певшего полные грусти и иронии свои песни. Владислав сидел, обхватив свою рано поседевшую голову руками, по щекам его катились слезы. Но он был очень волевым человеком. И оставался таким до последнего дня.
Последние годы Карака тяжело болел, но продолжал много работать, учить молодежь. Наверняка многие известные ныне журналисты могут назвать его своим наставником.
Я всегда любил людей добрых, с чувством юмора. У Владика и того и другого было в избытке.
И вот не стало еще одного светлого человека. Владислав не написал толстой книги, не построил дом, не посадил сад. Но он вырастил сына, отдал свою жизнь любимому делу — газете. Оставил добрый, светлый след в сердцах людей, знавших его. Разве этого мало?
Валерий БУРЕНКОВ,
| 
