№ 192 (16578) от 11.10.2008
Адил ИБРАЕВ, журналист

Когда недавно в алматинском парке, что расположен возле кинотеатра "Сары Арка", проходил митинг в поддержку государственного языка, я вспоминал слова своего отца о том, что в советское время было опасно даже заикаться о судьбе родного языка - могли записать в список неблагонадежных. И хотя казахская интеллигенция всегда переживала об этом, тем не менее из-за политики русификации республик, насаждавшейся Москвой, наш язык постепенно утрачивал свои позиции.

Подвижники всегда
в меньшинстве
В семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века число казахских школ резко сократилось, а казахский язык как предмет в русских школах был вычеркнут из аттестатов. Даже в тех районах, где проживало в основном коренное население, ретивые обкомовские чиновники старались выслужиться и открывали школы только с русским языком обучения. Идеологи неустанно внушали: в перспективе языки народов СССР окажутся ненужными.
Еще тогда, в советское время, отец говорил с сожалением, что советские люди привыкли жить легко, перекладывая заботы буквально обо всем на плечи государства. Понятно, если это касается пенсий, социального обеспечения. А как быть, например, с историей казахов и казахским языком? Ни в школах, ни в вузах родной язык не изучается в должной мере, в казахских семьях царствует русский, а государственных чиновников это не заботит. Вот если бы государственный строй изменился, спрашивал он себя, отношение к казахскому поменялось бы? И сам же отвечал, что трудно будет переломить пренебрежение родным языком целых поколений. Ведь совковое мышление - в боязни ответственности. Но разве могут страна, общество быть свободными, если люди не чувствуют необходимости в свободе. Отец подчеркивал, что критическая масса людей, четко понимающих свое место в обществе, должна перейти ту черту, за которой все призывы, касающиеся, к примеру, казахского языка, найдут широкий отклик.
Он сам относился к тем немногим своим соотечественникам, которые не только на словах, но и на деле радели о процветании казахского языка. Но их, действительно, было мало, этих смелых и преданных родной культуре, традициям подвижников. Может быть, именно поэтому за все годы нашей независимости дальше разговоров о роли казахского языка дело идет весьма слабо. Государство вроде озабочено проблемой, а воз и ныне там. Так будет до тех пор, пока каждый из нас, граждан Казахстана, не почувствует личную ответственность за родной язык.
Справедливости ради надо сказать, что место казахского языка сегодня, конечно, уже совсем не то, которое он занимал в конце ХХ столетия. Не понаслышке, благодаря командировкам в разные регионы страны, знаю, что не только официальные документы сегодня "заговорили" на казахском, но и основная масса населения свободно разговаривает на родном языке. Есть большая тяга к языку у народа. Нужно только самой казахской интеллигенции не ограничиваться призывами к государству, а открывать языковые курсы, принимать участие в разработке методических пособий, отдавать своих детей и внуков в казахские детские сады и школы.

Все делал основательно,
с любовью
12 октября этого года моему отцу Ибраеву Жунусу Акатайулы исполнилось бы 80 лет. Думая о невосполнимой утрате для нашей семьи, вспоминаю о его тяжелом детстве в годы войны, когда после смерти матери Кулсади 12-летним подростком он принял на себя все тяготы военного времени, остался в семье за кормильца. Мать умерла, а отец воевал на фронте, и из числа взрослых дома остались бабушка Корпежан да слепой дядя.
Пришлось оставить школу и работать на МТС. Аул Акжар Тарбагатайского района Восточно-Казахстанской области, куда дедушку Акатая перевели перед войной на новую работу, находится в пустынном районе - леса нет, дров взять негде. А поскольку родственники проживали в других районах, то и помощи ждать было неоткуда. Приходилось в зимнюю стужу помногу раз на день ходить за несколько километров от аула вместе со слепым дядей, чтобы нарезать и принести на спине вязанки камыша для печной топки. Отец прошел через всякие испытания, видел и голод, и холод, и послевоенную разруху в стране.
После войны дедушка Акатай Ибраев, вернувшийся с фронта в ранге капитана минометной роты, дошедший с боями до Праги без единого ранения, заново женился, у отца есть много братьев и сестер от его второго брака. Долгие годы Акатай работал вторым секретарем райкома партии в Тарбагатайском, председателем райисполкома в Самарском, директором совхоза в Курчумском районах. У моего отца в конце концов все сложилось благополучно - и учеба, и работа, и заслуженный отдых на пенсии. Наверное, так получилось благодаря счастливому характеру моего отца, который умел во всем видеть только светлое, радоваться встречам с хорошими людьми, никогда и никому не делать зла. Даже о тех, кто не был в числе его доброжелателей, он никогда не позволял себе высказываться нелицеприятно. Сколько вот ни старался, не смог припомнить ни одного негативного или резкого отзыва и о своем отце. Один из его друзей, Рамазан Сагимбеков, в последние годы жизни возглавлявший карагандинскую областную газету, а до этого много лет проработавший в КазГУ на журфаке, говорил, что у моего отца, конечно, мягкий характер, но духом он крепкий, всегда спокоен и выдержан, честен и мужествен. Поэт и старший друг отца Есет Аукебаев, возглавлявший в течение многих лет республиканское издательство "Жазчшы", постоянно вспоминает о порядочности и искренности моего отца. Известный писатель Кенес Юсупов подчеркивает, что отец всегда с большой охотой помогал молодым журналистам в поиске новых тем. Доктор филологических наук Шериаздан Елеукенов, вспоминая о книгах, написанных отцом, говорит, что он все делал основательно, не спеша, добротно, с любовью. Отсюда, наверное, и доброе отношение к нему при жизни большинства коллег журналистского цеха, однокурсников из КазГУ, земляков из Восточно-Казахстанской области, где отец проработал много лет в областной газете "Коммунизм тчы".
Интересно, что, закончив военное училище, отец поступил на факультет журналистики в КазГУ. Причем на русское отделение. Но ему очень хотелось учиться на казахском, где преподавали такие светила, как Мухтар Ауэзов, на его лекциях в аудиториях яблоку негде было упасть. А на казахское отделение поступил Марат Барманкулов, который был бы рад перевестись на русское. Деканат пошел навстречу студентам, поменяв их местами. Марат Карибаевич впоследствии стал знаменитым ученым, доктором наук, деканом журфака. А мой отец поехал на родину, работал долгие годы в восточно-казахстанской областной газете заместителем главного редактора, после переезда в Алматы стал работать корреспондентом газеты "Социалистiк _аза_стан", заведующим общественно-политическим отделом издательства "Казахстан", возглавлял казахскую редакцию журнала "Сельское хозяйство Казахстана". Стал лауреатом премии Союза журналистов. Земляки из Курчумского района присвоили ему звание почетного гражданина.
Миссия отца на земле - научить детей жить ответственно, не пассивно, а творчески. Отец всегда подчеркивал в разговорах, что главное богатство человека - оставаться свободным, быть хозяином своих мыслей, слов, сердца. Он ставил перед нами высокие планки. "Я, - говорил он нам, - учился в КазГУ, ты окончил Московский университет, а твои дети должны получить образование за границей, дети всегда должны быть лучше отцов".
Авторитет моего отца строился не на власти старшего по возрасту, а на творческой силе, на невероятной работоспособности и умении видеть и понимать дальше других. Благодаря его благословению творческие идеи, желание создавать что-то важное и полезное для общества, реализовать природные способности и таланты пробуждают и в моих детях созидательную энергию.
Сколько помню отца, он всегда за письменным столом - читает, пишет, правит... Засиживается за рукописями до раннего утра. Вышел на пенсию, но продолжал работать в Медеуском районе Алматы в обществе "_аза_ т_л_", впервые открыл лингафонный кабинет, приносил в редакции газет, журналов, на радио, в издательства свои статьи, художественные произведения. Выпустил книги и повести, сборник очерков о земляках, перевел на казахский Миколаса Слуцкиса и известный фильм "Два бойца", писал о первых знатных казахах - металлургах, горняках, шахтерах и инженерах Рудного Алтая. О том, что здесь помнят о вкладе ученого Каныша Сатпаева, открывшего богатейший Тишинский рудник цветных металлов, хранят память о директоре рудника в Риддере Динмухамеде Кунаеве. Помню, что в течение длительного времени он собирал материалы для повести "Каркаралинская трагедия" о гражданской войне в Казахстане, вместе с коллегами организовал сборник очерков "Повесть о чекистах". Написал целое исследование творчества Бауыржана Момышулы, о котором очень хорошо отозвался известный писатель-фронтовик Абу Сарсенбаев. Опубликовал в разных изданиях серию статей и размышлений о казахском языке.

Не изменять себе
Все время отец подчеркивал, что никогда не надо изменять себе, делать что-то вопреки своим убеждениям. Вновь и вновь вспоминаю его жизнь и думаю о том, что внутренне цельному человеку, который строит свою биографию не на приспособленчестве к разным сиюминутным ситуациям, а на крепком внутреннем стержне, умеет уважать людей и быть честным в творчестве, ничто не помешает быть счастливым. Наши отцы, избравшие для жизни незыблемые ориентиры, были простыми и честными, а потому счастливыми людьми. Наличие таких отцов и нас, детей, оберегает от бесчестья.
После жестоких событий в декабре 1986 года (тогда я работал заместителем редактора "Ленинской смены") мне позвонил по вертушке из ЦК Компартии Казахстана помощник секретаря ЦК по идеологии. В ряде центральных газет, таких как "Правда", "Известия", "Комсомольская правда" и даже "Сельская жизнь", сообщил он, готовятся статьи против организаторов декабрьских событий. Некоторые уже готовы к печати, надо только, чтобы ты поставил под одной из них свою фамилию, получишь еще и гонорар. Я сразу отказался: как я могу отвечать за достоверность написанного, если не являюсь автором статьи. После этого разговора появился в моем кабинете куратор из КГБ, он принес несколько текстов под разными заголовками, что-то вроде "Ржавчины" или "Паутины". Внимательно ознакомившись с материалами, где речь шла о людях, вина которых часто состояла лишь в том, что они добивались открытия казахских школ, я сказал офицеру, что свою подпись поставить не смогу. Потом были звонки еще и еще - из ЦК партии, ЦК комсомола: Звонившие даже намекали, что я лишь кандидат в члены КПСС, могу и не пройти испытание кандидатским стажем. Все было очень серьезно. Но уверенность мне придавали слова отца: ничего они тебе не сделают, держись и не сдавайся. И вообще, никогда не подписывай то, что сам не писал.
Кстати, мой отец был не единственным, кто поддержал меня в то смутное время. Из Москвы в составе комиссии, которая проверяла работу комсомольской организации республики, приехал мой старый друг, бывший карагандинец, а в то время уже работник сектора печати отдела пропаганды ЦК ВЛКСМ Саша Юдин. С благодарностью вспоминаю, что, узнав о моем отказе поставить свою подпись под организованным материалом, Саша специально приехал в редакцию молодежки, чтобы сказать мне одобряющие, подбадривающие слова.
Когда отец вышел на заслуженный отдых, то не только писал и работал в районном обществе по пропаганде и развитию казахского языка, но сам активно способствовал расширению сферы его влияния. Замечательный ученый и литературовед Рахманкул Бердыбай рассказал в газете "_аза_ _дебиет_", как возникла идея создания в городе еще одной казахской школы и как эта идея была воплощена в жизнь благодаря упорству и настойчивости моего отца. Так в Алматы появилась школа NN 159, которой позже присвоили имя Ибрая Алтынсарина. Кстати, школа когда-то была казахской и там учились такие известные люди, как народная артистка СССР Куляш Байсеитова, режиссер и педагог Аскар Токпанов и многие другие. Отцу пришлось пройти через немалые испытания, выслушать обвинения в национализме, устраивать митинги, организовывать ночные дежурства, что, зная его мягкий характер, было на него не похоже. Его поддержали очень известные и влиятельные в стране люди, среди них Оразай Батырбеков, Абдуали Хайдаров, Омирзак Айтбаев, Рахманкул Бердыбай, Турарбек Асанов, Тлеухан Сарсенбаев, Сайраш Абишева и другие. Потом он написал обо всех перипетиях открытия школы в повести, опубликованной в журнале "Жалын". В 159-й позднее учились и его внуки.

Он оберегает нас
Наверное, самое главное, что оставил нам отец, - память о себе как о человеке, умевшем любить близких, родных, коллег, умевшем дружить и быть настоящим отцом. Пересматривая недавно старые видеозаписи семейных событий, мы с удивлением услышали пожелание дедушки еще маленькому внуку, где он советовал ему стать кинорежиссером. Об этом уже все забыли, мой старший сын долго выбирал себе профессию, но остановился именно на профессии кинорежиссера. Младший тоже решил посвятить себя кино.
С мамой отец познакомился в Усть-Каменогорске. Она училась в пединституте на филологическом факультете по специальности "Русский язык и литература". Всю жизнь они прожили душа в душу, показывая нам с сестрой пример любви и уважения друг к другу, трудолюбия. Мама сейчас на пенсии. Работала в усть-каменогорской казахской школе имени Жамбыла, была депутатом горсовета нескольких созывов, в Алматы преподавала русский язык будущим инженерам железной дороги, избиралась несколько раз секретарем парторганизации института. До семи лет я воспитывался в доме у дедушки и бабушки по материнской линии, которые привили мне любовь к казахскому языку и культуре. Но сколько помню, старшие в нашей семье никогда не делили людей по национальностям и тем более по жузам. Они делали это не из-за того, что были членами КПСС, это было в их крови - культура родного народа, его язык, по их убеждению, были неотъемлемой частью огромного многоцветного и многоязыкого мира, о котором в те годы нам давали представление книги.
Однажды родители решили нам с сестрой показать мир и повезли на свои скромные отпускные в Сочи. Из Усть-Каменогорска до Москвы ехали несколько дней и, погуляв по столице, отправились к морю. Там я чуть было не утонул, когда неожиданно начался шторм. Огромные волны не давали возможности приблизиться к берегу. Я с раннего детства хорошо плавал - благо было где. Иртыш, Ульба, озера Зайсан и Маркаколь: Но таких волн никогда не видел. Честно сказать, испугался, когда уже больше получаса пытался доплыть до берега, выбился из сил. К счастью, что-то почувствовал отец, прибежав на берег, он, не раздумывая, бросился в воду. До сих пор чувствую его твердую руку, легко вызволившую меня из кипящего плена, его скрывавшую тревогу улыбку.
Каждый из нас, наверное, в самые трудные минуты жизни обязательно ищет руку отца, его совета, поддержки и одобрения. Даже через годы мысленно разговариваю с ним. Наверное, действительно существует какая-то космическая связь между разными поколениями родных людей, ушедшими и ныне здравствующими. Отцы уже вроде ушли в далекий путь, но оберегают нас.
P.S. Автор с 1982 по 1988 год работал заместителем главного редактора "Ленинской смены".

http://www.express-k.kz/show_article.php?art_id=20892