С Надеждой Сергеевной Вержбицкой мы встретились накануне ее юбилея. Четверть века в свое время она посвятила газете “Огни Алатау”, была ее главным редактором, поэтому “Огоньки” для Надежды Сергеевны до сих пор что-то родное и близкое. С газетой, Алматинской областью связана вся ее жизнь.

- Вся моя жизнь, действительно, связана с жизнью Алматинской области. Наша газета эффективно участвовала в экономической, культурной жизни области, помогала обкому, областным организациям, а они, в свою очередь, поддерживали газету. Даже когда область в 1971-м году наградили вторым орденом Ленина, мне тогда же вручили орден Трудового Красного Знамени. Мы шли в едином строю. Конечно, сегодняшняя дата моя не слишком радостная…

- Назовем ее?

- 70 лет, что скрывать, я же не балерина. Хотя в транспорте место мне до сих пор не уступают, значит, за старуху не принимают. Я еще чувствую в себе возможность приносить какую-то пользу.

- Четверть века вашей жизни была посвящена газете. Не жалеете?

- Нет, конечно, хотя трудностей было достаточно. Но газету мы выпускали, тиражи росли, и самое главное – в жизни своей я встречалась с очень интересными людьми. Часто дружба начиналась в стенах редакции. В 50-е годы, после смерти Сталина, наступила оттепель, и редакция оказалась средоточием людей, которые раньше находились в лагерях, подвергались репрессиям. Одним из них был крупный писатель-дальневосточник Алдан-Семенов. Он отсидел в лагерях 20 лет. Меня поражало, что он всегда приходил в редакцию жизнерадостный, веселый, ничего не напоминало о том, что человек прожил такую нелегкую жизнь. В 60-х годах Руфь Тамарина принесла нам свои стихи, и мы их опубликовали. Это человек также очень сложной и интересной судьбы. Муж у нее был из Югославии, она сидела в лагерях вместе с Лидией Руслановой. Поражало, что у нее также сохранилась вера в жизнь, в любовь. Позднее она мне подписала книжку: “Редактору, который не побоялся опубликовать стихи человека, который сидел в застенках”. Наша газета это сделала первой. Нашими авторами были Максим Зверев, Алексей Брагин. Я уже не говорю о своих коллегах. У нас была одна команда. Федор Прокофьевич Михайлов, редактор “Казахстанской правды”, был ее капитаном. Он по-дружески помогал нашей газете, поддерживал ее. Всех перечислить, конечно, невозможно.

-           Известно много случаев, когда газета поддерживала человека, давала ему путевку в жизнь.

-           В конце 60-х в редакцию пришел Бенеш Уразович Джарбусынов, врач-уролог, скромный внешне, и, стесняясь, попросил о помощи. В республиканской больнице, где он тогда работал, были сложности, ему мешали проявить себя. Я работала тогда уже редактором газеты, но решила пойти сама. Предварительно подготовилась, почитала медицинскую литературу по его специальности. Врач показал мне коллекцию всех камней, которые вытащил из почек. Я прошла по больнице, поговорила с людьми. Все говорили, что у Бенеша Уразовича золотые руки. В результате я поверила талантливому врачу и написала о нем очерк. Впоследствии Б. Джарбусынов не только преуспел в своей профессии, но и стал главным урологом республики. У нас с ним долгие годы сохранялись добрые, дружеские отношения. После смерти Бенеша Уразовича институт урологии, у истоков которого он стоял, стал носить его имя. Как-то в редакцию пришел интереснейший художник-график, живописец Сахи Романов. После публикации в “Огнях” этот же материал дала газета “Правда”, что стало для него большой поддержкой. Я всегда испытывала огромное удовлетворение, когда поддерживала достойного человека. И не нужно было никакой благодарности, никакого особого отношения к себе после этих материалов. То, что ты помог человеку, сыграл какую-то роль в его судьбе – было очень важно.

-           Мне кажется, редактор газеты – должность все же мужская…

-           Когда я шла в газету, требования были колоссальные. Я видела, что редактора работают день и ночь. Газета порою подписывалась под утро. До этого в Казахстане вообще не было женщин-редакторов областных газет, а по Союзу их было всего две. Тогда мне очень помог Саттар Нурмашевич Имашев – секретарь ЦК партии. Он сам в свое время работал в молодежной газете, знал, какая это нелегкая работа, и очень хорошо относился к газетчикам. Как-то у нас шла планерка, зазвонил телефон. “Прочитал в газете передовую статью на тему интернационализма, - сказал Имашев, - мне понравилось”. Такие непосредственные отношения сильно помогали.

-           Но и требования, наверное, были жесточайшие?

-           Я считала: если мне доверили, хоть умри, а делай. Днем я читала все большие материалы, все, что касалось моих тем, а вечером – всю газету. Начинала с официальных материалов, ведь могли выпасть строчки. Но тогда из-за какой-то запятой, которая не так стоит, могли вызывать на ковер.

-           Вы как-то сказали, что газеты без ошибки не бывает.

-           Конечно, у нас были ошибки! Однажды мы в прогнозе погоды в слове “облачность” заменили “о” на “е”, почти в духе сегодняшней желтой прессы. Над нами потом долго смеялись. Однажды напечатали некролог “Памяти товарища”, а внизу поместили заметку под заголовком “За нами дело не станет”. Об ошибках можно говорить бесконечно… И все же работать было бы нельзя, если бы обком партии нас не поддерживал, Асанбай Аскарович Аскаров говорил: “Газета – это первый помощник областного комитета партии, находится на правах отдела”. Тот же Аскаров поддерживал наши критические материалы, они ему помогали в работе. У нас постоянно действовали рубрики “По следам выступлений”, “Молчальники”. Мы каждый месяц сообщали в обком о тех руководителях, которые не реагируют на критику. Это было очень действенно.

-           В ваше время были запретные темы?

-           Конечно. Доходило до парадоксов. Помните, сель на Иссыке? Наш нештатник, талантливый журналист Иосиф Маляр, срочно принес материал на эту тему. Мы его ставим в номер, а цензура его снимает. Почему? Если опубликуем материал, объясняют, как посмотрят на это за рубежом? Разберемся сами. Или построили прекрасное шоссе – бетонированную дорогу Алма-Ата – Капчагай. Журналисты поехали, сделали репортаж, цензура у нас этот материал также сняла. “А вдруг будет война, начнут бомбить, а это – взлетная полоса?”

-           Что бы вы порекомендовали сегодняшним молодым журналистам или тем, кто только собирается выбрать эту профессию?

-           Прежде всего, строгое отношение к самому себе. И еще в наше время часто повторяли фразу: газета должна делаться чистыми руками. Не только в журналистике, но и в жизни нужно оставаться верным самому себе. Ни перед кем не кривить душой. Там, где я придерживалась этого принципа, выходила победителем. А когда шла на какие-то компромиссы, делала какие-то экивоки, то чувствовала себя очень плохо, не получала никакого морального удовлетворения. К людям надо быть добрее. Доброты сейчас мало, впрочем, ее всегда было не очень много…

1999 г.