После этого случая я укрепилась в желании закончить заочно исторический факультет КазГУ им. С.М. Кирова. Думала, что с двумя дипломами как-нибудь проживу. Выгонят с радио, что буду делать?

Сдала английский. А тут XX съезд КПСС. Доклад Н.С. Хрущева. Это было так ново, открыто, прямо и несколько неожиданно!

Второй приказ писал на меня председатель Госкомитета Курманбек Сагындыков.

История была такая. Вновь выборы. Актуальнейшая и серьезнейшая тема. Каждый день мы даем сводки регистрации кандидатов в депутаты. Среди них доярка, учитель, рабочий, артист. В заключении я написала о регистрации кандидата в депутаты первого секретаря Актюбинского обкома партии. Показав все профессии, остальных в короткое информационное время я записала в графу «другие».

На следующий день звонок:

- Почему не назвали секретаря Северо-Казахстанского обкома партии?

Дело дошло до второго секретаря ЦК Компартии Казахстана Месяца. Разбирались в особом отделе – у Сиврюкова. Вызывали К. Сагындыкова и главного редактора «Последних известий» в ЦК.

Зарегистрировано много кандидатов в депутаты, почему названы лишь эти? Почему дали фамилии всех только казахов?

Мое начальство отвечало, она сама русская,  ничего против не имеет и не думала.

- Все равно накажите ее, какая-то часть населения может не понять.

Третий выговор был получен от председателя Шалабаева. Шла подготовка к празднованию 50-летия Казахской ССР. Везде устанавливали памятники революционерам. В одном из материалов, посвященным этим событиям, Мария Семеновна перепутала имя-отчество Чапаева и Фрунзе, за что и получила выговор.

- Заведующим отделами надо знать фамилии-имена-отчества руководителей, было ей сказано.

- Да, выговоров у меня за этот период было штук 17, - вспоминает Мария Семеновна, - но ведь была такая интересная, насыщенная событиями жизнь!

Одно время работал у нас заместителем председателя Госкомитета Шманов, и мне запомнились его слова:

- «Последние известия» - это минное поле.

Да, это действительно так.

Наверное, моя ошибка, что не вела дневник. Как много было интересного в жизни! Будучи журналистом встречались с известными людьми, видела многое, слушала интересное.

Большое событие – 25-летие республики. Это было тогда, когда я только пришла на радио. Надо было готовить «Портреты известных людей».

В то время шел замечательный спектакль «Укрощение строптивой», в главных ролях которого были Хадиша Букеева и Шакен Айманов.

Придя брать интервью у Ш. Айманова, неожиданно услышала:

- А Вы смотрели спектакль? Нет? Тогда нечего с Вами разговаривать.

Вот так, учась на своих ошибках, я познавала азы журналистики. Сначала ты все о человеке узнай, а лишь потом приходи брать интервью.

А целинная эпопея! С какой гордостью мы говорили о выполнении и перевыполнении планов! Все это в нашей истории было. И, к сожалению, об этом сегодня мало говорят.

Наш разговор постоянно перемешивается фактами военных студенческих лет и работой в родном Казахском радио.

- Дорога полученная мною медаль «За трудовую доблесть в Великой Отечественной войне». Ведь мы не только учились. Убирали пшеницу, обмолачивали. Рыли каналы. Строили ГЭС в горах. Всем – по 18-20 лет, одни девчонки, как хочется спать, но вставали мы в четыре часа утра, а если дежуришь, то еще раньше, чтобы кашу сварить и потом под нос суешь кашу девчонкам, вставайте, кушать пора, а затем – на работу. А каша-то - одно название, но в ней – подсолнечное масло и даже немножко сахара.

Помню, огромная комната, где мы все жили, радиотарелка и красивый старинный абажур. Работали до обеда. Затем наступала страшная жара. Но в 16.00 мы вновь выходили на работу. В то время мы закладывали гидроэлектростанцию. Руководил работами – единственный мужчина в шляпе, мы его называли: роскошный мужчина.

Работали мы на табаке, убирали свеклу.

На свекле я подхватила малярию. Жили в школе, спали на полу в большой комнате. Шума не было, ведь не было ребят. По воскресеньям нас отпускали домой.

Первую производственную практику я проходила в «Казахстанской правде». Руководитель практики Осип Иванович Огнев сказал:

-                         Мы с тобой сделали анкету: что я дал за один день фронту! Нужно идти к людям разной профессии.

-                         Где я их буду искать?

-                         Какого черта ты спрашиваешь! Я тебе дал задание, иди и ищи!

Я и пошла в «Дом лауреатов». Вот Вы, коренная алма-атинка, знаете, где находиться Дом Лауреатов?

К великому стыду я ответила, что знаю Дом артистов, Дом писателей, Дом журналистов, но Дом лауреатов – не знаю.

- Так вот этот дом находиться в квадрате Кирова-Ленина-8 марта, где киностудия. Мы его называли: лауреатник – курятник. И там, в годы войны, жил Михаил Жаров.

 Во дворе, как и везде, играют мальчишки. Я спросила:

-                         Где живет Жаров?

-                         Тетенька, вот он сидит на балконе.

Я поднялась на этаж. Стучу. Открывает жена, которая лет на 10 старше его. У него в то время был роман с Целиковской, и жена решила, что я от нее.

Однако встреча состоялась. На вопрос:

- Что Вы дали фронту?

Жаров ответил:

- Что я дал? Двух сыновей я дал фронту!

Немного успокоившись, он все-таки начал правильно отвечать, в русле наших установок.

- Работаю, участвую в спектаклях и прочее.

Я брала интервью у Куляш Байсеитовой, К. Умбетбаева, Д. Кунаева, когда он был Президентом Академии наук Казахской ССР.

Я расскажу Вам об удивительной истории – моих встречах с Галиной Улановой.

В годы войны театр Моссовета эвакуировали в Чимкент, куда и поехала Галина Уланова. Но в Алма-Ату приехал ее муж Ю.А. Завадский, и тогда наш театр поехал в Чимкент, а театр Моссовета переехал в Алма-Ату, где были они с 1941 по 1943 годы.

Перед ее отъездом из Алма-Аты я попала к ней и попросила написать мне несколько строк, и вот она мне оставила автограф: «Милой Марии о моем пребывании в Алма-Ате. 21 сентября 1943 годы».

Через 35 лет Галина Уланова приехала в Алма-Ату. Я долго колебалась: пойти – не пойти. В годы войны были плохие разведенные водой чернила, автограф давно выгорел, тем более столько лет провисел на стенке.

Наконец решилась. Звоню. А мне говорят, она уже улетела. Взяла и позвонила в совминовскую гостиницу, находящуюся на углу улиц Курмангазы-Фурманова. Она сама подошла к телефону:

-                         Я слушаю.

-                         Я представилась и попросила. Я к Вам обращаюсь по двум вопросам. Первое: дайте мне интервью. Второе: - и я рассказала про автограф.

-                         На счет первого вопрос отпадает. На счет второго приходите в любое удобное для Вас время.

 И вот я в парке гуляю рядом с Галиной Улановой. Я очень жалею, что не взяла диктофон. Больше часа она со мной разговаривала, показывала фотографии, а на старом автографе – просто расписалась. Было ощущение тепла и любви и в то же время удивительного одиночества.

Она говорила о Татьяне Агафоной – журналистке из «Комсомольской правды». Эту девочку она удочерила, вырастила. Об этом писал Ю.А. Завадский в журнале «Радио и телевидение». Но, к сожалению, приемная дочь умерла раньше ее.

Галина Уланова приезжала в Алма-Ату и в 1995 году, но я к ней тогда не подошла. Девочки из коммерческого радио ее записали.

В 1998 году Галина Уланова умерла.

… И вновь мы возвращаемся в далекое военное прошлое.

Вторая практика была в газете «Прииртышская правда» в Семипалатинске. После уборки свеклы я сильно болела малярией. Через день меня с 16 часов и по несколько часов подряд морозило. Температура поднималась до 40 градусов. Исхудавшая, измученная я послушалась совета врача – поменять климат. Памятен для меня Уштобе. Доехав на поезде до него, у меня прекратилась лихорадка. Больше малярия меня никогда не мучила.

- Большинство студентов жили в общежитиях. Но я – алма-атинка, жила дома. До сих пор помню, 21 декабря 1942 года мы последний раз топили дом. Больше в войну не топили. И выжили. Ведь не топили и общежития, и университет. Я думаю, что от холода жителей Алма-Аты спасала ранняя весна, овощи, фрукты, тепло. Так вот мы жили. Чернила застывали. В одной руке держишь чернильницу и дышишь на нее, другой рукой пишешь. Писали на газетных бумагах, сидя, закутавшись в пальто.

Друг с другом договаривались, сегодня ты пойдешь на занятия, завтра – я.

И мы выжили, и был у нас замечательный выпускной вечер.

А каким были у нас литературные вечера, диспуты. Были встречи с К. Симоновым, М. Шолоховым.

Эвакуированные девчонки – студентки были в ударе, все они знали, блистали, а мы все-таки от них резко отставали. Кто-то спросил у М. Шолохова о романах Галины Николаевной, и он ответил:

- Женское рукоделие.

Возле КазГУ – гостиница Алма-Ата, кафе «Лето», школа 10. Однажды мы бежали и видим: идет Симонов, посредине Серова, затем Михалков. И таких встреч-наблюдений было много.

В университетской библиотеке занимались многие эвакуированные. Самый дотошным и постоянным посетителем был Названов, актер Моссовета.

Да, было трудное, но замечательное время – время молодости, время романтики. Только за 53,5 года сменилось на Казахском радио 17 главных редакторов «Последних известий». На пенсию я ушла 3 марта 1999 года. Я – счастливый человек. Моя мечта – быть журналистом и работать именно на Казахском радио осуществилась, и это – самое главное!

 In the material are given remembering of graduating student Maria Semenovna Lebedeva 1941-1945 years, who has graduate the faculty of journalism in the Kazakh State University named after C.M. Kirov.

В материале записаны воспоминания студентки 1941-1945 годов факультета журналистики Казахского Государственного университета им. С.М. Кирова Марии Семеновны Лебедевой.

 Запись профессора Ахметовой Л.С., 2003 год.