Леонид Парфенов: Административная работа меня не привлекает
10.03.2010, 05:29
Вера Ляховская, Алматы Известный журналист, автор и ведущий популярного документального цикла передач «Намедни» Леонид Парфенов посетил Алматы с целью презентации очередной части иллюстрированного четырехтомника «Намедни: Наша эра». Каждый том посвящен целому десятилетию: 1960-м, 1970-м, 1980-м и 1990-м годам соответственно. Вчера Парфенов дал пресс-конференцию, на которой выяснилось, что ностальгией он не страдает, на коньках не катается и больше всего ценит свободное творчество. - В ноябре 2008 года вышла в свет первая книга «Намедни. Наша эра. 1961-1970». Следующий том вышел в мае 2009 года, а третий том - в декабре 2009 года, - рассказал Леонид Парфенов. - Издание заключительного, четвертого, тома запланировано на 2010 год. Это не то чтобы книжная версия документального телевизионного цикла, нет. Это до известной степени другой проект. Во-первых, текстов раз в пять больше, во-вторых, фотографии рассматривать интереснее. В-третьих, изменился сам угол зрения на ту эпоху. Ее не забыть. Это не проходит, это все еще живо. Это часть некого жизненного опыта, с которым люди не могут расстаться. - Книга богато иллюстрирована. Каким образом вы подбирали иллюстративный ряд? - Прежде всего покупал права на фотографии у авторов. Ничего «потыренного» тут нет, поэтому это сильно влияет на себестоимость книги. Многие снимки напечатаны впервые. Много снимков я и моя команда собирали сами. Вот, например, фото мини-юбки из советского журнала мод, а вот девочки в мини, снятые на улице. Это уже другое, это из жизни. К слову, четырехтомник печатался за рубежом, потому что в России никто не брался за выпуск 500 фотографий внутри одной книжки. Технических возможностей недостаточно. - Ваше отношение к такому явлению, как ностальгия? Ваши книги провоцируют острую тоску по «совку»… - Далеко не у всех. Я слышал от большого количества людей такую фразу: «Как же люди могли так жить?». Кто-то, конечно, с тоской вспоминает о том времени. Хотя я не знаю, что ностальгического, например, в Карабахе? (Листает книгу.) Продовольственная программа. Затонула подлодка «Комсомолец». Вывод войск из Афганистана. У меня нет ностальгии, например, по «Ласковому маю». (Улыбается.) - Неужели нет ничего, по чему стоило бы скучать? - Знаете, мне как-то это не очень свойственно. Ты был моложе, солнце светило ярче… Ну и что? Сидеть в углу и плакать о том, что прошли лучшие годы? Лично у меня таких настроений нет, потому что у любого явления есть обратная сторона медали. Было больше свободного времени? Да. Но и делать особо было нечего. Назовите мне хоть один безусловный советский позитив. - Получение бесплатной жилплощади. - Эту жилплощадь, если судить с современной точки зрения, и жилплощадью не назовешь. Да и какую очередь надо было отстоять! И почему любой инструктор райкома партии получал квартиру без очереди? Я не припомню, чтобы распределение жилплощади выглядело торжеством справедливости. - А освоение космоса? - И вы, что, этим осчастливились? Космосом собирались грозить американцам. Заметьте, его все время осваивали люди в погонах. - Не было беспризорных детей. - Кто вам это сказал? Ну кто? - Хорошее образование. - Ой, не надо. С удовольствием верну свой диплом назад. - Не пробовали заняться преподавательской деятельностью? - Нет, у меня терпения на это не хватит. Преподавать я точно не смогу. - А если вам предложат возглавить телеканал? - Откажусь. Административная работа меня не привлекает вовсе. Мне интересно то, что я делаю своими руками. Я как-то три года занимал должность главного редактора журнала и знаю, что такое офисная работа. Лучше буду заниматься своими проектами. Сделать столько, сколько делаю я при пятидневной рабочей неделе, в кресле невозможно. - О ком бы вы еще хотели создать фильм? - Я, наверное, в ближайшем будущем займусь Михаилом Горбачевым. Скоро ему исполняется 80 лет. Буду делать фильм для Первого канала в тандеме с BBC. Я хочу понять, как получается, что исторический деятель начинает какой-то процесс, который потом через его голову, накрывая его самого волной и сметая все на своем пути, идет гораздо дальше, чем он сам хотел. Все это чрезвычайно интересные коллизии. - Чем, по-вашему, хорош формат подачи информации «по-парфеновски»? - Я не знаю, что это такое. Я подаю информацию и не задумываюсь о том, что это какая-то особая манера. Получается, я должен поставить копирайт и потом предъявлять претензии: «Так, позвольте, это использование моей уникальной манеры…»? Это зрители и читатели должны решать, чем хороша моя подача. Честное слово, не упиваюсь тем, что я глубоко оригинален. - Вам не предлагали участвовать в модных нынче проектах «Ледниковый период», «Танцы со звездами» и так далее? - Ой, нет! Я фигурное катание и так не смотрю, а уж любоваться тем, как Бутман катается… Я вообще не умею кататься на коньках. И к таким проектам отношусь равнодушно. - Какой проект вызывает у вас особенную гордость? Такую, чтобы прямо распирало… - Я бы не сказал, что меня распирает… (Улыбается.) Но обычно самым важным кажется то, что ты сделал в последнюю очередь. Могу выделить «Птицу Гоголя». Там был решен ряд задач, которые я ставил перед собой впервые. Раньше ведь компьютерная графика не была так распространена, как в настоящее время. Двигать площадями, складывать улицы Рима в профиль Гоголя, восстанавливать антураж гоголевской квартиры… Прежде мы этого не делали. Это было очень интересно, хотя и трудно. В римскую жару при отключенном кондиционере, садиться в никуда, делая вид, что садишься на диван, писать на отсутствующем столе – все это непросто. Особенно когда ты паришься в костюме, а вокруг бегают люди в тоненьких футболках и покрикивают: «Давай-давай, восьмой дубль только, ты чего?». То же и с «Намедни. Наша Эра». Каждый последующий том казался мне лучше предыдущего. Сейчас выйдет четвертый, и я наверняка буду его считать самым удачным! - А есть проекты, которые оказались неудачными, и почему? - Ууу, ну зачем я буду об этом говорить? (Смеется.) - Вы не планируете издать «Намедни. Наша эра. 1951-1960»? - Знаете, раньше мне казалось, что это не нужно. А сейчас такая тема в разговорах витает все чаще и чаще. Этот период не менее интересен, чем другие, ведь эрозия социализма возникла именно в 50- годы, когда прошел смертельный страх перед системой. Пока конкретных планов по этой части нет, да это и нелогично для книжного рынка - повествование движется все время вперед, а потом вдруг резко откатывается назад. Но посмотрим. Я ни от чего не отказываюсь. 05 март 2010 http://www.izvestia.kz/news.php?date=05-03-10&number=10
Вера Ляховская, Алматы 
