№ 2 (463) от 25.01.2010 Женис КОРГАНОВ Последние публикации главного редактора «Новой» – Казахстан» Амантая Дандыгулова, перепечатанные рядом казахстанских изданий, вызвали неоднозначную реакцию в обществе. Автор пытается дать ответ на непростые вопросы: как сохранить хрупкое равновесие между элитами и удержать симпатии простого народа? Именно об этом наш разговор с главным редактором. – Г-н Дандыгулов, в попытке объясниться вы призываете себе в помощь то политика XVI века Никколо Макиавелли, то российского барда века минувшего Булата Окуджаву. Цитируя трактат первого «Государь», вы приводите такие слова: «…разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание». А у Булата Шалвовича нашли строки: «Пряников сладких всегда не хватает на всех». На что намекаете? – Я уже говорил, что оба недалеко ушли от истины. Советы Макиавелли незамысловаты, но универсальны. Ведь по обыкновению правителям приходится сдерживать честолюбие знати и необузданность народа. Надо уподобиться одновременно льву и лисе. Лев опасается капканов, лиса боится волков. Лиса капканы обойдет, а лев прогонит прочь серых хищников. А давайте вспомним тех, кому не досталось пряников, но зато досталось на орехи, и попробуем понять почему. Я уже писал о том, что в ушедшем году казахстанский политический истэблишмент пережил мощную встряску. Усидели в креслах далеко не все. Карты так стремительно перетасовывали, что с новыми министрами, банкирами и главами нацкомпаний официальная пресса едва успевала знакомить своих читателей. Экс-главу экологического ведомства осудили на четыре года. Банкиры обратились в бега, нерасторопных их менеджеров арестовали. Бегство денежных мешков на Туманный Альбион, в частности, возглавил тот, кто обещал уйти из политики, был прощен, да передумал: ибо «люди, будучи дурны, слова не держат». Дело «Казатомпрома» и серия конфликтов с финполом стоили кресла первому руководителю спецслужб. Не исключено, что глава КНБ – не последний агнец на алтаре мирного казахстанского атома. Урановая отрасль со сменой топ-менеджера срочно переориентировалась с Востока на Север. Бывший главный железнодорожник после выхода из колонии горько подвел итог: «Люди моего положения вряд ли ожидают, что они могут завершить свою карьеру таким образом. Конечно, это самый печальный исход моей карьеры, наверное». После освобождения он возглавил Казахский институт нефти и газа, дочернее предприятие КМГ – это, на мой взгляд, хороший сигнал. Однако власть умеет признавать свои ошибки и извиняться. В далекой Австрии влиятельнейший (когда-то) зять президента не смог сохранить статус-кво. Заочно осужденный в Казахстане на 40 лет венский сиделец в спешном порядке упаковал чемоданы и скрылся в предрождественской морозной мгле. Ядовитые письма и разоблачающие интервью его приближенные теперь будут создавать в новом интерьере. А ведь и он просил прощения не раз. И тоже был прощен. Но «люди дурны...». Залихорадило даже тех ньюсмейкеров, кого никак нельзя было назвать «слугами государевыми». И Евгений Жовтис, и Серик Туржанов по полному праву считались независимыми, влиятельными фигурами. Оба критиковали власти только после солидной подготовки. Первый апеллировал к юридической базе, второй оперировал статистикой. А ведь любая статистика в умелых руках – мощное оружие, политическое средство манипулирования... общественным мнением. Оба именитых эксперта регулярно вторгались в сферу интересов государства. Профессионально играли на поле государственной бюрократии. И до поры до времени чиновники это терпели. Но настал час «икс» и для них. Но сохранившие свои места после очередной зачистки представители казахстанской знати встретили год Белого Железного Тигра в смешанных чувствах. Год пережили. Иных уж нет, а те – далече. Что же будет с Родиной и с нами? – Вопрос уж больно риторический. И ответ на него можно найти у того же Макиавелли? Но подходит ли он к нашим реалиям? – Судите сами. В своих «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия» политолог прошлого пишет: «Ни одна правильно устроенная республика никогда не оправдывала проступки своих сограждан их заслугами; установив награду за добрый поступок и наказание за дурной, она вознаграждает человека за хорошее, но если потом он поступает дурно, наказывает его, не вспоминая о прошлых заслугах». То есть подковерные схватки за место на олимпе – то бишь за кресла глав министерств, ведомств, финансовых институтов, за близость к телу, похоже, перманентны. За взмахом карающей секиры следует четкий удар – без отыгрывания назад, без «извини, погорячился». Регалии, звания, связи, происхождение, принадлежность к элите или даже независимость от нее во внимание не принимаются. На кого же делать государю ставку? На политическую элиту? На оппозицию? Прислушиваться к народу? Макиавелли приводит простую арифметику: на главные должности во всех республиках, как бы они ни были устроены, претендуют не более 45-50 граждан. С ними управиться нетрудно: устрани их или окружи почетом, удовлетвори их честолюбие. Другое дело – прочие многочисленные сограждане. Суть – народ. «Государь не волен выбирать народ, но волен выбирать знать, ибо его право карать и миловать, приближать или подвергать опале»... – Анализируя формулу «государь-знать-народ», вы приходите к выводу, что сегодня самой разрушительной силой в обществе является именно знать? – Несомненно. Она таит угрозу и для народа (потому что давно оторвалась от реальной, земной жизни простых людей), и для государя. Ведь постоянная близость к вожделенному скипетру... вызывает непреодолимое желание протянуть наконец к нему руку. Финансовая состоятельность знати и доступ ее к бюджетным потокам – традиционный предмет зависти записных борцов за справедливость. Только она может позволить себе такие умопомрачительные подарки, как помпезный мемориал «Іазає елі», открытый в столице. На презентации монумента точно по ранжиру выстроили в очередь выступающих. Были сказаны нужные слова. Сделаны традиционные оценки. Расставлены верные акценты. Но когда разошлись по общагам собранные для массовости и красивой ТВ-картинки студенты, многие вопросы так и остались открытыми. Что на самом деле спрятано за этой 91-метровой стелой? Что кроется за платформой из красного гранита? Что скрывают 28 девятиметровых колонн? Если отбросить в сторону растиражированные здравицы, то вариантов ответа не так уж много. Страх. Неуверенность. Попытка замаслить и умаслить, отвести возможную беду. Или даже – тонкий намек придворных – пора на покой, время песочных часов неумолимо истекает? Кстати, кочевники еще многие века назад рассказали своей малодушной знати, как вести диалог с сильными мира сего. Этот рецепт позволит отечественной элите добиться впечатляющих результатов при гораздо меньших затратах. Лаконичное изречение казахского народа звучит так: «Кјзінше маєтама, сыртынан даттама» («В глаза не возноси, за глаза не поноси»). – Но ведь были в истории республики личности, которых и сегодня можно поставить в пример подрастающему поколению? – Вспомним. Едва зарождавшаяся в 20-х – 30-х годах прошлого века казахская интеллигенция потеряла своих выдающихся деятелей на самом взлете. Магжан Жумабаев, Сакен Сейфуллин, Алихан Бокейханов, Ахмет Байтурсынов... Исключением стал, наверное, лишь Мухтар Ауэзов – его власть возвысила и обласкала: «Путь Абая» отметили Ленинской и Сталинской премиями. Но и даже сейчас, когда никто и ничто нам не мешает отдать должное их памяти, их жертвенности на благо соотечественников, Родина их вспоминает лишь по случаю. В современном же казахстанском обществе, к сожалению, очень мало тех, у кого можно поучиться простым и добротным правилам жизни. В новейшей истории Казахстана есть несколько политиков, получивших у народа неформальный мандат доверия. Они могли любую ситуацию в диалоге с самой неуправляемой и многочисленной аудиторией развернуть на 180 градусов. Это Заманбек Нуркадилов. При всей его экзальтированности и эмоциональности – или благодаря им – он пользовался мощной поддержкой народа. Но сам признавал только президента. Это стремительно набиравший политический вес Алтынбек Сарсенбаев, не пожелавший играть по скроенным правилам «агашек», его концептуальность и особенно самостоятельность вызывали нескрываемую тревогу у окружения главы государства. Доверял только президенту. Это Имангали Тасмагамбетов. Последовательный и верный единомышленник Нурсултана Назарбаева, опытный политик, безошибочно действующий по наитию, крепкий хозяйственник и харизматичный оратор. За долгие годы работы рядом с главой государства он перенял его лучшие качества и наиболее удачные приемы и принципы руководства. Сам президент Нурсултан Назарбаев, разумеется, стоит здесь особняком – и вне обсуждения. Памятуя всю масштабность его фигуры, его доскональное знание собственного народа и казахских традиций, его влияние на людей и филигранное владение ситуацией, ставить его в один ряд с кем бы то ни было – некорректно. Он отточил лучшие качества первого руководителя и приемы профессионального лидера. Его влиятельность проверило и сцементировало время. Эти люди могут повести за собой, прикоснуться к чувствительным струнам в душах слушателей, открыто говорить с возбужденной толпой, держать удар и остужать горячие головы. Две струны на взлете – Заманбек Нуркадилов и Алтынбек Сарсенбаев – оборвались. Лишь двое оставшихся из четырех перечисленных мною политиков сегодня символизируют для казахстанцев оплот власти, придавая ей одухотворенное человеческое обличье... На подходе – Нурлан Нигматулин, подкупающий фонтанирующей энергией созидания, и Сауат Мынбаев, внятный, внутренне собранный, нацеленный. Наконец, Тимур Кулибаев, имеющий солидную бизнес-репутацию в Казахстане и за рубежом. – А что же сегодняшняя интеллигенция? Наши поэты, писатели, кинематографисты наконец. Неужели они не пользуются у казахстанцев, особенно молодых, авторитетом, а их произведения не волнуют сердца? – Я уже говорил про разобщенность казахского народа, про опасные межклановые обострения. Но задолго до меня (и, очевидно, лучше меня) говорил об этом наш Олжас: Проклятое бессмертие обид! Тысячелетья радости не помним, Но миг обиды миром не забыт, Колокола обид гуляют в поле. И люди мстят слезами за слезу, За степь – пустыней, Вечными песками, Тоской – за грусть, Клинками – за лозу. За миг обиды люди мстят векам. Где он сейчас с этими его бьющими точно в цель четверостишиями? Что касается кино, то о нем разговор особый. Вот мы сейчас делаем ставку на ленту «Келiн», которая даже номинируется на «Оскар». Этого помпезного меро-приятия в зале «Кодак» многие из нас ждут со страхом: вдруг и впрямь отметят? Фотопортреты и интервью Ермека Турсунова кочуют из одного издания в другое, разворачивается беспрецедентная PR-кампания, по сути, дебютной его работы как режиссера. Но немногие в этой шумихе уловили, что Казахстан выставляет на «Оскар» далеко не собственный продукт. Но купленный на наши с вами деньги. «Я и не собирался снимать «Келiн». Меня просто попросили ее доделать. Над фильмом работал сначала киргизский режиссер Актан Арым Кубат...» – это признание Ермека прошло почти незамеченным. А наша газета решила поинтересоваться творческой биографией корифея кинокамеры из соседней республики. У себя на родине он известен как Актан Абдыкалыков. В качестве режиссера Актан уже дважды безуспешно штурмовал оскаровскую номинацию «Лучший фильм на иностранном языке». Кыргызстан выдвигал его творения в 1998 («Бешкемпир») и в 2001 годах («Маймыл»). В одном из своих интервью киргизский «творец» даже как-то поделился своими творческими планами: снять бы, мол, ленту вообще без диалогов. В «Келiн» (2009) он выступает в качестве «автора идеи и креативного продюсера». «Бешкемпир» – это история взросления мальчика из глухого киргизского села, густо замешанная на эротических грезах пубертатного периода. Вот подростки перебираются через забор, чтобы посмотреть, как пышнотелая соседка греется топлесс на солнце и ставит себе пиявки... Вот они же впятером прямо на земле лепят свою первую «женщину» из песка, спускают штаны и по очереди имитируют с ней половой акт... Вот главный герой, мальчик-подросток, уже дома занимается тем, что вежливо называют «рукоблудие»... Из «Бешкемпира» главный герой перекочевал в ленту «Маймыл». Юноша, он уже собирается в армию, но по-прежнему «пытается решить свои сексуальные проблемы» (цитата из издания Союза кинематографистов РФ «СК Новости»). Обе эти ленты после взыскательной оценки киноакадемиков не попали даже в список номинантов на «Оскар». Но уроки даром не прошли. В «Келiн» «креативные» авторы пошли дальше: у них подросток не только привычно терпит фиаско в общении с противоположным полом, утешает себя вручную, но и практикует секс с козой... Это вчера пролетарский поэт призывал «задрав штаны, бежать за...». Сегодня нас и вовсе без штанов запускают в публичную малоперспективную погоню за трехкилограммовой заокеанской мечтой – золоченой статуэткой «Оскар». Безусловно, признание американской киноакадемии – престижная во всех отношениях награда. Признание на самом высшем уровне. Но есть еще и такая материя, как национальное самосознание. Ее – материю – невозможно пощупать руками и сжать в кулаке, как заморскую статуэтку. Ее можно только прочувствовать, ею можно только проникнуться. Это приходит с молоком матери за редким патологическим исключением. Хоть и пытаются нас убедить: нет, не о казахах речь идет, действие ленты так и вовсе на Алтае разворачивается, время событий – аж второй век нашей эры. Но в заголовок ленты авторы вынесли трепетно хранимый кочевниками образ женщины, продолжательницы рода человеческого – келiн. С ней у казахов связан целый сонм верований, примет, пословиц, поговорок, нравоучений. «Келіннін аяғынан – койшынын таяғынан» (эта лаконичная поговорка сравнивает невестку с пастухом: как умелый пастух, виртуозно владеющий своим посохом, искусно управляет целым стадом, так и воспитанная, трудолюбивая умница-невестка прилежно хлопочет в заботах по дому)... «Келіннін бетін кім ашса, сол ыстык» (кто первый откроет лицо невестки, тот и мил ей будет)... Этот наш институциональный культурный пласт феминизированной Европе сложно растолковать. Но зато вот такие незамысловатые «киношедевры» на тему мальчишечьих фантазий действительно собирают и призы, и аплодисменты на всевозможных кинофестивалях. Для пресыщенной зарубежной аристократии, изнывающей от скуки, эти ленты – лишь этнографический изыск. Экзотика. Махровые проявления неоориентализма. Очередное забавное доказательство первобытного варварства в той далекой стране на краю света, которую им и на карте мира недосуг отыскать. Но насколько комфортно нам будет стоять на трибуне ОБСЕ после таких широкоформатных самобичующих откровений? Насколько уверенно мы будем чувствовать себя, передавая такое извращенное творческое наследие грядущим поколениям? При желании, конечно, можно понять такую «особую» утонченность создателя картин. Можно даже списать на творческую смелость и неординарность эту малоприятную «заточенность» автора на единственной теме. У каждого «творца», как говорится, свой «конек». Или коза! Но почему чьи-то сексуальные комплексы, корнями уходящие в детство, выплеснулись на экран (по Фрейду)? Почему вполне серьезно серьезные люди обсуждают откровенную провокацию? Есть ли действительно необходимость вытаскивать на потеху публики некие языческие рудименты? Ведь не выставляют же немцы на «Оскар» свои фантазии на тему сексуальных пристрастий Гитлера. Россияне не перетряхивают перед всем миром грязные сплетни о загулах своей шальной императрицы. «Богатую» тему инцеста или каннибализма на заре зарождения человечества как-то тоже мэтры кино не жалуют. В чем сверхидея «Келiн»? Шекспир здесь явно отдыхает: «творение» не ставит перед зрителем вопросов, не заставляет задуматься. Есть повод разве что для зубоскальства с друзьями в курилке: так от кого все же героиня в итоге понесла? Вот такое кино и его авторы… – Невеселую картину вы нарисовали. Что же в этом случае делать нашим детям, вообще подрастающему поколению? Мы его уже упустили? – Сегодня за каждой нашей сделкой с совестью неотрывно наблюдают наши дети. И делают выводы. На жизненно важные вопросы им все чаще приходится искать ответы самим. И на идеологическом фронте который год уже – без перемен. Потому что его, фронта, как и самой идеологии – нет вовсе. Безвременье. Там, в головах наших наследников – вакуум. Благотворная почва для любой чужеродной моды на заморскую диковинку – будь то мода на экстази, «белую дорожку», стрит-рейсинг или сверхчувствительность «эмо». С укором глядя на новое поколение, бессмысленно взывать к общественной морали, непреходящим нравственным ценностям, к школе, вузу. Неразумным кажется и бесконечное ужесточение законов. Нам нужны примеры. Нам нужны харизматичные лидеры. Честные по отношению к своему народу. Общепризнанные. Кристальные. Яркие. Настоящие сподвижники президента, а не свита. Готовые разделить с ним не только протокольные прелести достойной жизни, но и бремя заботы о народе. А пока – тень безвременья, разъедая душу, подобно клочьям тумана, медленно застилает землю, некогда носившую гордое имя Туран. – С 1 января нынешнего года вступило в силу Соглашение по единому таможенному тарифу. Некоторые эксперты весьма критично оценили предложенный механизм работы Таможенного союза. – Здесь я не соглашусь. На самом деле искушенные наблюдатели не спешат заявлять о скоропалительности решения трех президентов. Наверняка той декабрьской встрече без галстуков предшествовала серьезная подготовка в течение 1,5-2 предыдущих лет. В мире сегодня только 5-6 глобальных игроков определяют реальный расклад сил на мировой арене. И, похоже, с одним уже была достигнута в общих чертах договоренность по будущей политической конфигурации Евразии в обозримое неспокойное время. Скорее всего, душу Казахстана получит Россия, а его физическую сущность – США. То есть, оставаясь в сфере влияния, в зоне интересов северного соседа и по-прежнему выстраивая с ним стратегические партнерские отношения, Казахстан твердо гарантирует выполнение уже заключенных с Западом соглашений о разделе продукции на Каспии. Американцам нет нужды создавать новый очаг напряженности при нынешних условиях. Пример грузино-российского конфликта в Абхазии показал, что на постсоветском пространстве амбициозные планы вашингтонских «ястребов» очень непросто реализовать. Слишком глубоко увязла Америка в Ираке и Афганистане. Беспрецедентная в истории мира спасательная операция на Гаити после произошедшего там разрушительного землетрясения потребует также огромных ресурсов – и материальных, и человеческих. Китай явно запаздывает участвовать в геополитических играх в Евразии. В отличие от России и США Поднебесная империя не успела сформировать группы влияния в политическом истэблишменте Казахстана и практически не влияет на политические и экономические процессы. Наши созерцательные соседи пока вынуждены изображать дракона, лениво сидящего на берегу реки. Течение мировых процессов – лишь повод для внимательного мониторинга. Дракон нарочито сонно следит за линией горизонта, ожидая увидеть в бурлящих мутных водах геополитики трупы своих соперников. http://www.megapolis.kz/show_article.php?art_id=14084
