 Не стану перечислять ни книг, ни телепрограмм, ни горячих точек, где он черпал сюжеты, ни должностей, ни премий, ни орденов. Полный перечень всё равно не поместится в стандартное число знаков, отведённое для юбиляров в «ЛГ». Посчитаем поэтому не в знаках, а – знаками.
Знак первый: ещё в 60-х, с «Огонька», где появились «пылающие» репортажи с подписью «Г. Боровик», он стал профессионалом международной журналистики. Когда наступил пик общественного спроса «на Боровика», и не скажешь. Зато наступил он надолго – на четыре, если не на пять десятилетий. А востребованных людей забвение не берёт: они сами выбирают дистанцию равноудаления или равноприближения к власти.
Знак второй: верность общим идеалам, которые не могли не сложиться у людей, так властно востребованных своей эпохой. Не потому ли апрельской ночью 1987-го председатель Советского Комитета защиты мира Г. Боровик попросил меня срочно дозвониться до Грэма Грина, чтобы задать ему «ещё один вопрос» после недавно взятого интервью: готов ли он принять Международную Ленинскую премию мира? Увы, Грин улетел в Никарагуа, «в какой-то партизанский отряд». Будь тогда мобильные телефоны, обидное невнимание Нобелевского комитета к писателю было бы хоть в какой-то мере компенсировано. Но без согласия Грина решиться на такое Боровик не мог. Надо ли пояснять этот порыв, опередивший открытие страны миру?
Знак третий. Как ни велико счастье профессионального долголетия, оно не ограждает от ударов судьбы. Гибель Артёма, ставшего к 40 годам не менее востребованным, чем в своё время старший Боровик, потрясла отца, но изменить его не могла. Фонд имени Артёма Боровика печётся теперь о тысячах журналистов. И это – ещё один знак общей востребованности отца и сына.
Александр САБОВ
http://www.lgz.ru/article/10824/
|
