Республика Казахстан    Алматы

 Речемыслительная деятельность билингвальной художественной личности характеризуется необычной эстетической  концептосферой, художественным  континуумом, лингвопоэтической структурой и другими  приметами, обусловленными  сочетанием элементов нескольких культурных  кодов. Мы  солидарны с  У.М.Бахтикиреевой в утверждении, что появлению текстов билингвальных личностей предшествует изменение мировоззрения и следующее за ним образование нового культурно-языкового пространства.

Объектом  интерпретации в нашей статье является  стихотворение “Блудный сын” русскоязычного поэта Казахстана  Бахытжана Канапьянова, в котором отчетливо  представлена  языковая картина мира билингвальной  художественной личности, создающей свою эстетическую  действительность посредством   глубокого постижения русской словесной культуры. Наше  истолкование речемыслительной деятельности Б.Канапьянова частично подтверждает тезис В.Г.Костомарова о том, что в норме у человека не бывает двух материнских языков, как  двух родных матерей и выученный язык может стать в жизни человека важнее родного,  который, однако, и при забвении остается матерью.

            Поэт  Бахытжан Канапьянов известен  читательской аудитории не только в родном Казахстане, книги его издавались и в России, в Украине, в Америке. О поэтическом  идиостиле русскоязычного автора-творца писали А.Вознесенский, Б.Ахмадулина, Е.Винокуров, А.Межиров, С.Лесневский и другие. Борис Евсеев из Москвы, говоря о  своеобразии поэзии Б.Канапьянова, размышляет: о том, что  происходит в суверенном Казахстане, мы можем получить сведения из телепередач и газет; но вот о том, что являют собой  думы и помыслы культурных  казахстанцев,  узнать можно только из книг.

            Прежде всего о лингвопоэтическом  своеобразии заглавия  стихотворения. Заголовок как сильная  позиция текста представляет собой в обобщенном виде отражение всего денотативного пространства произведения и актуализирует глобальную  ситуацию,  репрезентирующую воплощенную  в словесном  эстетическом целом авторскую  модель мира. Концепт  “Блудный сын” в качестве единицы русского национального  тезауруса имеет прозрачную  семантику, мотивированную христианской мифологией: блудный сын – “о непочтительном сыне, ушедшем из родительского  дома и затем  вернувшегося (из евангельской  притчи), а также  вообще о человеке,  раскаявшемся в чем-нибудь после  постигших его неудач” (С. Ожегов)

            В качестве  текстового  концепта “Блудный сын” Б.Канапьянова может вызывать  и ассоциации, связанные “с  мотивом сыновнего покаяния, очень характерный для многих  русскоязычных казахских писателей, особенно  усилившейся – в эпоху государственной суверенизации”; поэт  в конце  семидесятых годов  прошедшего века выразил общее чувство вины сына перед своими степными  дедами и отцами, почувствовав себя их “недостойной сменой”. Тем не менее творческое двуязычие, по наблюдениям казахстанских  литературоведов, возникнув в советское время, в Казахстане – после Великой Отечественной войны, стало  явлением обычным, как скажем, за пределами нашей Родины англоязычие В.Набокова и других (В.Бадиков).

            В нашем  истолковании концепт  “Блудный сын”, несмотря на отмеченные иллюзии и  реминисценции, в структуре  анализируемого произведения сохраняет  в семантике “эффект  загадки, которую нужно разгадать” (Л.Г.Бабенко),  именно интертекстуальные связи данной единицы авторского сознания порождают  многовекторное ассоциативно-рефенциональное поле.

            Стихотворение Бахытжана Канапьянова “Блудный сын” - в соответствии с универсальным структурообразующим принципом поэзии и словесного искусства вообще: принципом  со-противопоставления элементов (Ю.М.Лотман) – начинается с фрагмента, в котором  когнитивно-пропозициональная структура маркирована  актуализацией принципа контраста в качестве ведущего. Контраст  как  поэтический прием в словесном эстетическом целом  может иметь самую различную мотивировку. Эстетическую  основу этого приема В.М.Жирмунский определял в стремлении к усилению  впечатления, к напряженности и яркости художественного воздействия. Сравните:

“Казна и казнь –

Вы символы державы,

На дыбу

Вздернут я,

И чей-то лик

Сквозь камень

Проступает,

Сквозь скрижами:

Вырвали

Еретику язык.”

            Контраст как конструктивно-концептуальный прием в речемыслительной деятельности творческой личности способствует порождению двух планов. Первый из них – план света – связывается  с положительным полюсом словесного эстетического целого, с мелиоративной оценкой, характеристикой персонажей, событий, конкретных художественных образов, явлений. Второй – план тени – отмечается автором – творцом  знаком минус и соответственно выражает пейоративную оценочно-характеристичную мотивированность того или иного  идейно-эстетического факта. В анализируемой макроструктуре концептуальное мышление создателя текста позволяет выделить довольно  легко два названных плана речемыслительной деятельности:  план света организуется введением лирических персонажей  “я”, “еретик”, план тени порождается негативной текстовой семантикой авторских концептов “казна”, “казнь”, “символы державы”, “дыба”.