Этот эпизод относится к первым моим годам работы в России после выезда из Казахстана.

 Мы с фотокором Грошевым  вылетели в очередную командировку, на этот раз в Байкит – один из трех районных центров Эвенкии. Смотались на пару дней  на буровую, «обсосали» все более или менее значимые организации в самом райцентре – материала набралось выше крыши. Можно лететь домой. Обошли напоследок местные магазины. В «Культтоварах» увидел коренастую, в 24 килограмма, гирю. А я еще с Экибастуза взял за правило заниматься по утрам силовой зарядкой. Естественно, с собой из Казахстана ни гирю, ни гантели не привез. В Туре же их в продаже почему-то не оказалось, и я все тягал какие-то самодельные железяки. Обрадовался, купил гирю. От гостиницы до аэропорта – с километр, и все в горку. В день отлета ждем обещанную нам из администрации района машину. А ее нет. Звоним, говорят -  сломалась.

- Михалыч, - говорю я Грошеву, - надо топать. А то опоздаем на самолет.

Опаздывать не хочется. Мы и так уже вторую неделю сидим в Байките, Светка оборвала все телефоны, разыскивая меня.

Михалыч тащит свою и мою сумки, я с пыхтеньем волоку, то и дело  меняя руку, гирю. Окружающая нас чудная природа через свои приметы сообщает о порче погоды: туман, низкая облачность, мокрый снег… Нехорошее предчувствие жмет мне грудь, или это просто спазм натруженной грудной мышцы?  Что ни говори, а гиря хоть и всего  на полтора пуда, но тяжелая, зараза. Особенно – на дальней дистанции. Но через полчаса мы, распаренные, задыхающиеся, уже в порту. Ждем рейса. Народ вокруг делает вид, что не замечает моей гири – мало ли какие чудаки прилетают в Байкит.

Отправку самолета из-за погодных условий переносят раз, другой, третий. Потом вообще дают отбой до завтра. Сидим на жестких лавках в самых расстроенных чувствах. Народ же быстро рассосался, позакрывались и все немногочисленные службы порта. Надо идти обратно в гостиницу. А гирю оставить негде. Бросить же жалко, давно о такой мечтал. Решаю тащить ее с собой, благо теперь идти под горку. Бодро насвистывая сквозь стиснутые зубы, колобком качусь в Байкит.

Наутро в порт идем заранее, не спеша, поэтому и гирю тащить как будто легче. Однако и сегодня повторяется та же самая история – самолет раз разом отбивают, погода безнадежно испортилась. Снова возвращаемся в опостылевшую гостиницу. С гирей я будто бы уже сросся и даже непринужденно помахиваю ею на ходу. И неожиданно для себя делаю невероятное, на первый взгляд, предположение: наше невезение оттого, что я всюду таскаю за собой эту чертову гирю. А она снова страх как тяжелая, потому что мы уже отмахали с полкилометра от порта, шея у меня взмокла и колючий шарф неприятно натирает ее.  Я мгновенно раздражаюсь на себя, на гирю, на весь белый свет, и ухаю эту опостылевшую железяку с мостика, по которому мы сейчас проходим, прямо в ручей. Гиря вздымает фонтан брызг и скорбно замирает на дне неглубокого и прозрачного ручья. А с моих плеч будто гора свалилась. Михалыч удивленно смотрит на меня и хмыкает.

Самое интересно ждет нас на следующий день. С утра к гостинице подкатывает машина – починили. Мы с комфортом добираемся до порта. Погода как по заказу солнечная и тихая, посадка в самолет проходит по расписанию. И я жалею, что вчера так безобразно обошелся с гирей: вот донес бы ее снова до гостиницы, сегодня она бы уже летела со мной в Туру. А с другой стороны, вдруг бы эта гиря послужила той самой последней каплей для перегруза самолета, который повлек бы за собой какие-то нехорошие последствия? И я бы больше никогда не увидел свою Светланку? Ну ее,  эту гирю, пусть себе лежит в ручье!

                                                                                              Марат ВАЛЕЕВ,

                                                                                              Красноярский край