Асем Бакытова Номинация "Сознавать долг и не исполнять его - это трусость"
«Казахский народ потерял многие традиции и обычаи, - утверждает народный мастер из Павлодара Бахыт Сагандыков. – Утерян язык жестов, язык намеков, язык одежды, ведь раньше по узорам на платье можно было определить, сколько лет женщине, из какого она рода происходит, сколько у нее детей. Все это из повседневности ушло в историю, нам остается только изучать культуру кочевников». На эти слова у него есть полное право. По образованию Бахыт Жалелович – геолог с 30-летним стажем, увлечение всей жизни досталось по наследству: он из потомственных ремесленников в шестом или седьмом поколении, секреты мастерства в их семье переходили от отца к сыну. В этом году ему исполнилось 70 лет, все эти годы он ставил перед собой, казалось, невыполнимую задачу – возродить истинную казахскую культуру, не просто восстанавливая образцы прикладного искусства, а соблюдая все правила: ведь утеряны названия многих предметов материальной культуры, технические приемы, предназначение. За все время мастер не повторил ни одну из изготовленных вещей, которых в его мастерской практически не осталось: все они остались в фондах музеев или хранятся в частных коллекциях. В его семье растут новые художники - это его дети и внуки. Последняя работа К последней работе он шел год: на 15-летие внучке Айнур подарил ювелирные украшения по свидетельствам письменных источников 16-18 веков. Комплект украшений состоит из 14 изделий, а это более сотни деталей, вот лишь некоторые из них: девичий пояс кыз белдик, украшения на головном уборе бергек, тобилдирик, украшения для волос коза, шолпы и другие. Стоит упомянуть, что при подготовке каждого украшения Бахыт Жалелович обнаруживал много любопытных находок - к примеру, в женском нагрудном украшении присутствовали полые детали, в свои он вставил камни, а казахи исконно вкладывали туда пахучие травы в качестве сухих духов. А вот колец в этом наборе нет – незамужним казахским девушкам запрещалось носить кольца: - Женщина носила на себе украшения общим весом до восьми килограмм, с одной стороны, они выполняли информативную и эстетическую функции, с другой – лечебную: к примеру, приходилось держать осанку, вырабатывать правильную походку. Но никогда украшения у казахов не считались признаком богатства, потому что несли в себе смысловую информацию, были своего рода «паспортными данными» их обладателя, если можно так выразиться. Сейчас Бахыт Жалелович задумал воссоздать мужские украшения, которые издавна считались достоянием и представителей сильной половины. Некоторые из них носили чисто практический характер, назначение других более интересно. Серьгу в левом ухе обязан был носить единственный сын, которого окружающие старались оберегать, даже в боях, зная, что он последний в роду, ведь у кочевников исконно считалось, что чем больше род, тем он авторитетней и могущественней. Носил мужчина и браслет: назывался он «сабырлык», что значит спокойствие, уравновешенность. Одевал мужчина его после 30-40 лет, когда достигал семейного и общественного положения. Практически все носили перстень на одном из пальцев правой руки: так было удобней натягивать тетиву лука на охоте или в бою. Истоки - Своими учителями я считаю старых мастеров в моем послевоенном детстве: тогда еще существовали так называемые промкомбинаты, где трудились ремесленники – от кузнецов до ювелиров. В то время люди сами себя обеспечивали всем необходимым, не было такого обилия бытовых вещей, на месте изготавливали практически все: жгли кирпичи, шили обувь, вырезали деревянную посуду, изготавливали мебель, телеги, сани и упряжь. Тогда старые мастера не собирались в одном месте, в общей мастерской, а работали дома, вот к ним мы, дети, и бегали, других-то развлечений не было: ни телевизора, ни радио, ни кино. Нам было интересно наблюдать за тем, как они работают вручную. Присматривались к старым мастерам, которые практически все секреты унесли с собой. В то время в нашей области были очень развиты промыслы, которые в настоящее время не исследованы: Шидерты известен казанши, на территории современного села Заря Павлодарского района – ювелирами, прибрежные районы - юртовщиками и седельщиками, Баянаул - сапожниками. Как-то прочитал в одном из источников, как один из германских путешественников упомянул, что баянаульские мастера лучше бухарских шьют ичики. О казахских мастерах - Издавна у казахов живым считалось все, что окружало их, - все, что растет, ползает, летает, поэтому до сих пор отлично помню наставления деда: ходить осторожно, не наступить на живые существа. Наверное, поэтому у казахов нет традиции дарить друг другу цветы, а самым сильным проклятием считается – бросить вслед уходящему человеку вырванную траву. Раньше мастера никогда не рубили деревья. В этом заложен особый смысл, мироощущение, стремление народа жить в мире с окружающей средой. Это чувствовалось на первых этапах: чаще всего мастера в лес приходили не в одиночку, а втроем-вчетвером, причем не в любое время года, а где-то в сентябре. Считалось, что живое дерево рубить нельзя, следует дать ему время уснуть, перейти в другое состояние, поэтому они подкапывали дерево, освобождали корни. Мастера ждали, когда дерево сбросит листья, и где-то в конце октября возвращались к нему, но чтобы не срубить, а свалить лошадьми. Дерево также выбирали неслучайное: под ним не должен стоять муравейник, на ветках не должно быть свежее гнездо. Валили ствол туда, где не было молодой поросли, чтобы не повредить ее, а далее то место, куда упадет крона, заметали ветками, чтобы семена ушли в землю. В дело шли практически все части дерева – корневище брали для изготовления посуды, верхнюю часть столяры использовали для дверей и окон, более высокую часть - для хомутов и дуг. Тогда это была целая философия, которую я называю культурой жизнеобеспечения: в степи практически не было казаха, который был бы «безруким». Это диктовали условия жизни, ведь он не бросит скот, семью и не поедет за 30-40 километров, чтобы заказать чашу? Практически в каждой семье хозяин был мастером на все руки. Принцип экологии заложен во многих обычаях и традициях. Я не помню ни одного случая в детстве, чтобы люди позволили себе срубить живое дерево на поленья, на дрова, сейчас же - запросто: люди ездят в лес, валят деревья. А ведь это не просто мудрость кочевников, это целая культура мироощущения. К земле, к воде, к огню, к животным, к растительности у казахов веками сохранялось особое отношение, что выражалось во многих обычаях и поверьях. К примеру, нельзя было заливать костер водой, то есть нельзя смешивать две священные стихии, которым казахи поклонялись еще с тенгрианства, – су-ана и от-ана. Или другое: не позволяется пить воду над ручьем, только на некотором расстоянии, чтобы не загрязнить водоем. Об обычаях - С эпохи тенгрианства у казахов сохранились многие понятия. К примеру, казах никогда не боялся смерти, считалось, что после земной жизни он просто переходит в другую. Поэтому казахи всегда были готовы к смерти. Первоначально традиция шашу сопровождала обряд погребения, сейчас она используется несколько в другом назначении. Есть и другие примеры: раньше люди никогда не отправлялись в одиночку в дальнюю дорогу. Перед тем, как выехать, они шли к старейшему в роду, получали благословение и испивали волу из одной посуды, что означало – дать клятву поддерживать друг друга, не бросать в пути, это относилось и к женщинам, и к мужчинам. Эта традиция у нас сохранилась, возродили ее в мечети, когда из одной чаши дают испить молодоженам. В наши дни практически переврали понятие «калыма», считая, что у казахов девушек продают, да если хотите, самой свободной девушкой в степи была казашка. Она занималась хозяйством, наравне с мужчиной выходила в бой, овладевала боевыми навыками, ездила верхом на лошадях. Замуж девушку выдавали с приданым, а это будущее хозяйство - посуда, постельные принадлежности, седло для будущего мужа, и отец жениха, чтобы восполнить расходы отца невесты, предлагал калым, у последнего было право отказаться, вот в чем дело, а говорят – покупали. Обидно, что говорят от незнания. Или понятие «аменгерство», когда жену старшего брата в случае его смерти брал младший брат или любой член семьи. У женщины была возможность отказаться от предложения и вернуться в свой род при условии, что она оставит в этом доме детей. Понятно, что немногие решались на разлуку с детьми, да и одной женщине тяжело без мужчины при кочевой жизни, поэтому она соглашалась, если же отказывалась, то провожали, как положено. Такие стереотипы у людей складываются от незнания собственной культуры, традиций казахского народа. Нужно, как и сотни лет назад, уметь ценить их, ведь в каждом обычае выражена мудрость народа. На будущее - Не приходила мысль взять и написать книгу о культуре кочевников? Ведь сказать-то есть о чем… - Конечно, думал об этом, да и окружающие не раз это подсказывали. Проблема-то есть: серьезно изучением старинных источников никто не занимался, исследователи чаще всего просто ссылаются на них, вырывая нужные отрывки, но я все-таки считаю, что мое дело – ремесло, хотя знаний накопилось много. Может, когда-нибудь возьмусь за книгу серьезно. (опубликовано в Павлодарской областной газете «Звезда Приириышья)
