Ажар Дуйшембиева
«Поведение - это зеркало, в котором каждый показывает свой лик»
(В. Гёте.)
Ничто не предвещало перемен. В то утро Рашид как всегда встал рано. Заправив постель, он машинально взял из шкафа два коврика для намаза, и пока отец совершал обряд омовения, расстелил коврики на земле. Почему-то сегодня он смотрел на эти коврики со смешанным чувством: ему вспомнилась мама, которую он потерял в 12 лет, вспомнилось, как через 40 дней после смерти матери отец привез с базара эти два одинаковых коврика, точно так же расстелил их на земле и сухо сказал «Повторяй!». Рашид снял носки и послушно ступил на шерстяные узоры зеленого цвета. Шерсть ковра покалывала пятки и лоб, когда он накланялся до земли. Теперь же это была гладкая и поблекшая поверхность, которую даже не чувствовалось. После отца в ванную зашел Рашид. Движения его были плавными, точными. Он готовился к молитве. Рашид вместе с отцом прикладывал большие пальцы к мочкам уха, затем скрещивал руки на животе, прикладывал их к коленям и нагибался до полу. Во время намаза Рашид особенно восхищался отцом, который вел примерную мусульманскую жизнь. Он знал, с каким уважением к нему относятся родные и близкие, из-за этого он еще больше гордился отцом. Но в сердце Рашида жила еще и безграничная, молчаливая благодарность, за то, что отец сохранил верность и любовь к матери Рашида. «У нас с ней будет также. Это ничего, что она другая, она изменится» - думал он про себя и мысленно был уже далеко от дома.
Стройка в доме никогда не прекращалась. Строили то сарай, то очередную комнату. Рашид привык видеть в доме много рабочих, еще с детства. Труд рабочих оплачивался не только деньгами, но и бутылкой водки. Он знал, что отец всегда осуждал тех, кто пьет. «Водка – это арам!» говорил он хриплым голосом, сдвинув черные густые брови. Но бутылка водки всегда появлялась на столе у рабочих. Вначале это приводило в замешательство Рашида, но потом он привык. «Отец угощает, возможно, это уже не арам?..» думал про себя Рашид.
На мосту стояло много девушек. Они отражались в речке. Девушки были одеты ярко, в городе никто не одевался как они. Каждый день после пар в университете Рашид приходил сюда и любовался девушками на высоких каблуках, мини-юбках и полупрозрачных кофточках. К ним все время подъезжали машины самых разных марок. Начиналась суета, девушки подбегали к этим машинам. Под конец одна из них садилась к водителю и машина уезжала. Это действие напоминало Рашиду игру в спорт-лото, которую раньше показывали по телевизору: шарики суетливо кружились в прозрачном сосуде, пока один из них не сваливался в дырочку и ведущий, повернув шарик, торжественным голосом произносил номер. Но была среди них девушка, которую Рашид давно уже назвал «своей» - она всегда носила короткие платья, и черные волосы ее всегда были распущены. Она никогда не подбегала к приезжающим машинам, водители сами подходили к ней, и их всегда сопровождала тучная женщина в спортивке. После 3-4 минут общения она либо шла с водителем к машине, либо водитель возвращался один и уезжал уже с другой девушкой. Рашид уже привык наблюдать за ней, стоя на противоположенной стороне моста. Он наблюдал за ней с первых дней его поступления в ВУЗ. За эти 6 месяцев он уже наизусть знал ее привычки, манеру одеваться и номера машин, которые забирали ее. Необъяснимое чувство тянуло его сюда, на этот мост. Причиной была она, он это знал. Это совершенно новое для него чувство светилось блеском в его черных глазах. Это чувство порой даже доставляло ему физическую боль. Так больше не могло продолжаться…
Рашид знал, что сегодня он не будет наблюдателем, а наконец познакомится с ней. Почти бегом он перешел улицу. Дыхание его участилось, а ладони покрылись влагой. В трех метрах от него стояла она. Она кокетливо улыбалась мужчине, который стоял перед ней и что-то ей говорил. Вдруг она помахала рукой остальным девушкам, села в машину, и уехала. Рашид провожал ее взглядом, силясь подавить свое негодование. Он повернул обратно и уже собирался пересечь мост, когда услышал громкие споры.
-Почему 500? Еще на прошлой неделе мы договорились, что ты стоишь 300! – кричал знакомый хриплый мужской голос. Этот голос он не спутал бы ни с чьим.
- Мы ни о чем не договаривались! – все не унималась девушка.
Капельки пота выступили на лбу Рашида, уголь внутри испепелил все. Лицо его застыло в бледном ужасе, словно тысячу иголок вонзились под ногти. Он резко развернулся, словно боясь, что его увидят, и пошел прочь.
Домой в тот день Рашид вернулся поздно. Отец уже закончил вечерний намаз. На полу, так же как и утром лежали коврики с зеленым узором. В глаза Рашиду бросилась бутылка водки, которую недопили рабочие за ужином. Обставленный на советский манер дом казался ему мрачной пещерой. Запах спирта щекотал ноздри, и ему становилось противно.
-Где ты был? – услышал он хриплый голос отца. – Еще на прошлой неделе мы договорились, что ты не будешь пропускать вечерний намаз?! – знакомым тоном продолжал отец.
- Мы ни о чем не договаривались. – ответил Рашид сухо. Он смотрел на своего отца: ему казалось, что лицо его было перетянуто густой паутиной, за которой не возможно было разглядеть глаз. Впервые в жизни Рашид сожалел, что внешне был очень похож на него. И впервые в жизни он понял, что они все-таки разные…
|
